12

Я с недавних пор верю, что в жизни все возможно, даже то, что невозможно.

Чего вы так на меня смотрите? У вас как-то по-другому? Все в обойме. Все. Только каждый в своей.

— Ну, знаете… Потрясающе!.. О каком правосудии можно тут рассуждать? Слесарь дядя Коля бегает пьяный по городу! Начальник милиции дядя Лёша пьёт с ним водку! Городской прокурор дядя Вася закрывает на всё глаза, а преступник остаётся на свободе! И это в то время, когда весь цивилизованный мир уже несколько столетий живёт по за-ко-ну!..

Когда не еврей говорит глупость — это хорошо, а когда еврей — то это уже не глупость.

Вы посинели как удавленники от вашей ржачки. Вам хочется смеяться.
Вам смешно. Вы смеётесь везде, всегда, надо всем. Вы ещё в зал не вошли, а уже хари свои ржать приготовили. Вам смешно абсолютно всё: жизнь, смерть, цунами, землетрясение. А вы ржёте. Пол страны замёрзло, а вы ха-ха-ха, милиционера убили – ха-ха-ха, пять миллионов детей без призора – ха-ха-ха. А почему смеётесь, почему это ха-ха-ха? А потому что когда серьёзно – вам страшно!

Не следует искать здесь правду быта, попытайтесь ощутить истину бытия.

Закон превыше всего, но как быть, когда милосердие оказывается выше закона?

Мама не сахар.

Ссать и родить нельзя погодить…

Евреев наполовину не бывает.