Небо над Берлином (Der Himmel über Berlin)

Она тебя никогда не любила, а ты делаешь вид, что тебя любят.
Радуйся, что тебя забыли. Ты наконец свободен.

У вас, у зрячих слишком много красок, для того что бы знать что такое время.

Я не вижу тебя, но знаю, что ты здесь. Чувствую. С самого приезда я ощущаю, что ты болтаешься где-то поблизости. Хотел бы я увидеть твоё лицо, заглянуть тебе в глаза, сказать тебе, что здесь хорошо. Хорошо просто к чему-то прикоснуться. Вот – прохладно, приятно…
Покурить, выпить кофе. А сделать это одновременно – просто фантастика.
Или рисовать: знаешь, берешь карандаш и проводишь жирную линию, а потом – линию потоньше, вместе получается красиво.
Или когда замёрзли руки, потираешь их, смотри, это здорово, так приятно! Столько замечательных вещей! Но ты не здесь – это я здесь.

Человек, прогуливаясь по шоссе, постепенно замедлил шаг и посмотрел через плечо в пустоту.

Не знаю, существует ли судьба. Но я знаю, что существует возможность принять решение.

Когда ребёнок был ребёнком, он терпеть не мог шпинат, зелёный горошек, рисовую кашу и варёную цветную капусту, теперь он всё это ест, и не потому что его заставляют.
Когда ребёнок был ребёнком, он однажды проснулся в чужой постели, а теперь это происходит с ним постоянно.
… тогда многие люди казались ему красивыми, а теперь лишь некоторые.
… он имел ясное представление о рае, а теперь он о нём лишь догадывается.
… тогда он не думал о небытие, а теперь трепещет перед ним.

Когда ребёнок был ребёнком, он ходил, опустив руки, он хотел, чтобы ручеёк был рекой, река бурным потоком, а эта лужа – морем.
Когда ребёнок был ребёнком, он не знал, что он ребёнок, всё его воодушевляло, и все души сливались в единое целое.
Когда ребёнок был ребёнком, у него не было ни суждений, ни привычек, часто он садился, скрестив ноги, а потом срывался и бежал, у него были густые вихры, и он корчил рожи, когда его фотографировали.

Вы!
Вы, кого мы так любим: вы не видите нас, вы не слышите нас, вы считаете, что мы от вас так далеко, а ведь мы так близко!

Времени не хватает!
Это первое. Для труса время будет трусливым, для героя-героическим. Для шлюхи время-очередной обман. Если ты добрый, то и время твое доброе. Если ты торопишься, то время летит. Время-слуга, если ты его хозяин. Время твой Бог, если ты его собака. Мы создатели времени, жертвы времени и убийцы времени. Время безвременно. Это второе.
А ты, Кассиэль, часы!

Светильник для тела есть око,
Итак, если око твое будет чисто, то и все твое тело будет светло.
Если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно.