Фаина Георгиевна Раневская

Это не театр, а дачный сортир. В нынешний театр я хожу так, как в молодости шла на аборт, а в старости рвать зубы. Ведь знаете, как будто бы Станиславский не рождался. Они удивляются, зачем я каждый раз играю по-новому.

Когда я умру, похороните меня и на памятнике напишите: «Умерла от отвращения».

— Как жизнь, Фаина Георгиевна?
— Я вам еще в прошлом году говорила, что говно. Но тогда это был марципанчик.

Жизнь — это небольшая прогулка перед вечным сном.

Я жила со многими театрами, но так и не получила удовольствия.

Я провинциальная актриса. Где я только ни служила! Только в городе Вездесранске не служила!..

В театре меня любили талантливые, бездарные ненавидели, шавки кусали и рвали на части.

В архиве Раневской осталась такая запись:
«Пристают, просят писать, писать о себе. Отказываю. Писать о себе плохо — не хочется. Хорошо — неприлично. Значит, надо молчать. К тому же я опять стала делать ошибки, а это постыдно. Это как клоп на манишке. Я знаю самое главное, я знаю, что надо отдавать, а не хватать. Так доживаю с этой отдачей. Воспоминания — это богатство старости».

Душа — не жопа, высраться не может.

Бог мой, как прошмыгнула жизнь, я даже никогда не слышала, как поют соловьи.