Фаина Георгиевна Раневская

Я уже давно ничего не читаю. Я перечитываю и всё Пушкина, Пушкина, Пушкина. Мне даже приснилось, что он входит и говорит: «Как ты мне, старая дура, надоела!»

Старость, это когда беспокоят не плохие сны, а плохая действительность.

Старость — это время, когда свечи на именинном пироге обходятся дороже самого пирога, а половина мочи идет на анализы.

Паспорт человека — это его несчастье, ибо человеку всегда должно
быть восемнадцать, а паспорт лишь напоминает, что ты можешь жить, как восемнадцатилетняя.

Гомосексуализм, транссексуальность и прочее — это не извращения,
настоящих извращений только два: хоккей на траве и танцы на льду.

Сказка — это когда женился на лягушке, а она оказалась царевной. А быль — это когда наоборот.

Соседка, вдова моссоветовского начальника, меняла румынскую мебель на югославскую, югославскую на финскую, нервничала. Руководила грузчиками… И умерла в 50 лет на мебельном гарнитуре. Девчонка!

Оправившись от инфаркта, Раневская заключила:
— Если больной очень хочет жить, врачи бессильны.

Всю свою жизнь я проплавала в унитазе стилем баттерфляй.

Раневская приглашает в гости и предупреждает, что звонок не работает:
— Как придете, стучите ногами.
— Почему ногами, Фаина Георгиевна?
— Но вы же не с пустыми руками собираетесь приходить!