творчество

Приходит, смотрит чёрными глазами из бездны сна. Чего-то ждёт, куда-то манит, и как струна волшебной скрипки, звучит в ушах знакомый голос… Цветком прекрасным, словно лотос, моя душа вдруг распускается, а сердце стучит быстрей. Скажи, к каким глубинам дверцы ведут во сне? Не умолкай! Пусть песня эта летит из снов в реальный мир, и пусть, согрета её теплом, я тоже стану тихой скрипкой или струной… И строки сложатся в молитву сами собой, и будет проще достучаться до тех высот, откуда льётся вариация вот этих нот… Не умолкай! Пусть тёплый ветер уносит вдаль с твоей мелодией по свету мою печаль…
Потом проснусь – неуловимо мелькнёт из сна мотив мелодии любимой…
Звучи, струна!

1
0
1

Бывают люди, излучающие свет.
Как будто льётся он сквозь них, из сердца рвётся,
А в их распахнутых глазах сияет солнце!
И кажется, что зла на свете нет.

И верится, что если повезёт
Соприкоснуться с этой благодатью,
Улыбку или слово передать им,
То в нашу жизнь душа Земли войдёт.

5
0
5

Я убеждён в том, что художник, если он настоящий, должен постоянно испытывать стремление к самообновлению; в известном смысле даже традиция – это только обратная сторона новаторства, поскольку понятию традиции отнюдь не чужда эволюция. Ведь именно эволюция и создает неповторимость каждого отдельного поэта: интересен тот путь, который пройден им одним и который другим повторен быть не может.

Пояснение к цитате: 

Монолог Левитанского записал Евгений Клюев.

3
1
4

На днях за чашкой кофе обсуждали с друзьями, как же всё-таки непросто многим творческим людям поверить в свои силы. Дать себе право просто рисовать, писать, петь, танцевать. Кому-то еще в детстве разрешили — поддержали, дали опору. Кого-то вообще заставили! А, может, он и не хотел становиться танцором или музыкантом, но мама сказала «НАДО!». А кто-то хочет и лбом упирается в собственную неуверенность. И нужна поддержка. Как говорится, таланту всегда нужна помощь, а бездарности пробьются сами.
И родилось вот такое понимание зрелости и взрослости: сформировавшийся, взрослый человек — это тот, кто дает себе право быть собой, заниматься любимым делом, при этом не винит никого в том, что раньше не складывалось. Совершенствует свои умения, спокойно движется вперед со своей скоростью. И не ждет одобрения ни родителей, ни социума. НО! При этом умеет принимать помощь и быть за нее благодарным. Для этого тоже, видимо, нужно повзрослеть.

2
0
2

Только Посредник способен помочь Воспринимающему прикоснуться к первородному свету, проникающему сквозь искусство. Ведь настоящее искусство нужно только для этого, — для того, чтобы позволить человеку хотя бы на секунду вырваться из сонного паралича своего обыденного оцепенения и хотя бы на мгновение нащупать тот позабытый мир, из которого он пришёл.

4
0
4

Он (Бродский) — просто писал. Свободно, как дышал. Не во славу советского строя, не против — просто параллельно. И жил — параллельно. Не считал обязательным постоянно состоять на службе. Общался с теми, с кем хотел. И именно этим оказался опасен. Тем, что открыл вариант ухода от надоевшей советской действительности — в параллельное измерение.

Пояснение к цитате: 

Об Иосифе Бродском.

4
0
4

Если бы люди были здоровы и, скажем так, оказывались бы менее часто подавленны или перевозбуждены домашними, национальными, государственными и глобальными проблемами, творческий потенциал человечества значительно увеличился бы. Особенно сейчас, в фазу растущего информационного потока.

1
0
1

На Олимпе раздают совсем не те плюшки, которые виделись снизу, о которых там, снизу мечталось. Вот поэтому искусство – жестокая, быть может, самая жестокая из профессий. Добирается наш художник до Олимпа – весь ободранный, конкуренция же, промерзший – ну вот, думает, сейчас в волнах всенародной любви согреюсь. И обнаруживает, что всенародная любовь сконцентрирована на картинках, им нарисованным, а сам художник никому не нужен и не интересен. Всем наплевать, что у него бессонница или плечо от махания кисточкой болит – рисуй давай! И тянет художника – махнуть головой вниз с этого самого Олимпа и вообще отовсюду, из жестокого равнодушного мира. Но головой вниз все-таки страшно, а на Олимпе хоть вкусно кормят. А жестокий и равнодушный мир – ну то есть жестокую равнодушную публику – оттуда очень удобно ненавидеть. В отместку за равнодушие к его, художника, бессонницам и болям в плече.

0
0
0