Человек идет к знанию так же, как он идет на войну — полностью пробужденный, полный страха, благоговения и безусловной решимости.

Если мы подавляем в себе потребность делать больно и испытывать боль, если мы отрицаем ее и позволяем всей этой нереализованной боли копиться в себе, вот тогда и начинаются войны. Серийные убийства. Стрельба в школьных классах.
– Ты хочешь сказать, мы воюем, – уточняет Святой Без–Кишок, – из–за того, что у нас низкая сопротивляемость к скуке?
И Недостающее Звено говорит:
– Мы воюем из–за того, что отрицаем эту низкую сопротивляемость.

Только тогда, когда стремление наше к национальной независимости принимает форму боевой организации, получающей в свое распоряжение средства военной силы, — лишь тогда идеальное стремление народа превратится в прекрасную действительность.

Девять из десяти значимых людей связаны либо с деньгами, либо с войной!

На этой войне многое перемешалось: власть, идеалы, новая мораль, понятие военного долга. Но там, с этими вьетнамцами, должно быть, появляется искушение быть Богом. Потому что конфликт есть в любом человеческом сердце, между тем, что разумно и что нет, между добром и злом. И добро не всегда побеждает. Иногда перевешивает то, что человек скрывает в своей душе.

Люблю запах напалма по утрам.

Мы думали, что сражаемся с коммунизмом, а оказалось, главная цель — захапать побольше.

Не бывает войны без потерь.

Война… Война никогда не меняется.

Все войны ведутся ради этого. Ради любви.