Марк Леви. Семь дней творения

– Мне страшно, София…
– Мне тоже. Позволь мне проводить тебя в мой мир, я буду помогать тебе делать каждый шаг, я угадаю твои сны, сотку твои ночи, я всегда буду рядом с тобой. Я сотру все начертанные судьбы, исцелю все раны. Когда тебя охватит ярость, я свяжу тебе руки за спиной, чтобы ты не причинил себе вреда, я залеплю твой рот поцелуем, чтобы заглушить твои крики. Всё будет по новому. Если ты почувствуешь одиночество, то одиноко будет нам обоим.

35
3
38

Добро, в отличие от зла, невидимо. Его не подсчитать и не пересказать так, чтобы оно не лишилось своего изящества, самого своего смысла. Добро слагается из бесконечного количества мельчайших поступков, которые рано или поздно изменят, возможно, этот мир. Попроси любого назвать пятерых людей, изменивших к лучшему судьбы человечества. Лично я, например, не знаю, кто был первый демократ, кто изобрел антибиотики, кто был первым миротворцем. Как ни странно, мало кто смог бы их назвать, зато люди без запинки назовут пятерых диктаторов. Все знают названия смертельных болезней, зато редкие знатоки назовут их победителей. Вершина зла, которой все страшатся, — это пресловутый конец света, но при этом всем невдомек, что вершина добра уже была достигнута: это случилось в день Творения!

19
1
20

— Если бы ты знала какими путями я шел к тебе! Я пребывал в неведении, я так часто ошибался, но всякий раз начинал снова еще радостнее, еще с большей гордостью. Мне бы хотелось, чтобы наше время остановилось, хотелось бы по-настоящему прожить его, чтобы познать тебя, любить тебя так, как ты заслуживаешь, но это время связывает нас, не принадлежа нам. Я из другого общества, где все — одно. Я — зло, ты — добро, я — твоя противоположность, но я думаю, что люблю тебя, поэтому проси, чего хочешь.
— Доверия!

18
1
19

Только дети и старики видят то, что не замечает большинство людей: состояние «взрослости» — потерянное время!... старческие морщины — это красивейшие письмена жизни, по которым дети учатся читать свои мечты.

17
1
18

Она остановилась, всё её существо окаменело, она выкрикнула его имя. Крик боли, сила которого потрясла её саму, разорвал тишину, наполнил бездну отчаяния. Никто не заметил, как остановилось время.

22
3
25

Что-то совсем незначительное могло напомнить о долгих часах абстиненции, когда всё её нутро раздирала нестерпимая боль. Чтобы выжить, она причиняла себе острую телесную боль, готова была спустить с себя кожу, изобретая все новые раны, лишь бы отвлечься от мыслей о нём.

15
1
16

— Вы не любите солнце?
— Почему, очень даже люблю! Солнечные ожоги, рак кожи, гибель от теплового удара, удушье от галстука, ужас женщины при мысли о потекшем гриме, повальные простуды от кондиционеров, дырявящих озоновый слой, растущее загрязнение окружающей среды, падеж животных от жажды, не говоря о задыхающихся стариках. Так что извините, солнце изобрёл вовсе не тот, на кого все думают.

12
1
13

Ты пожелала, чтобы я научил тебя злу, София? Достаточно одного-единственного урока, чтобы ты постигла его во всей полноте и навсегда себя запятнала. Ступай туда и не вмешивайся! Ты увидишь: ничего не предпринимать – это так просто! Делай, как они, иди своей дорогой, не отвлекаясь на чужое горе. Я подожду тебя на той стороне. Ты придешь туда преображенная. Это переход между двумя мирами, пройдя его, теряешь надежду на возвращение.

16
4
20

— Для правды существуют специальные мгновения?
— Да, существуют!
— В таком случае без посторонней помощи мне не обойтись: искренность куда трудней, чем я думал.

7
0
7