Сергей Минаев. New Духless 21 века. Селфи

А вопрос, возможна ли творческая отдача «криков израненной души» в промежутках между получением бытовых мещанских радостей, из области безответных. Вроде того, играл бы Виктор Цой корпоративы, останься он в живых. Или вопроса «Чего ты хочешь?».

1
0
1

Ведение собственного блога начисто убивало желание писать длинные тексты. Переживания, чувства, эмоции, на которые прежде требовались главы и огромные временные затраты, теперь влегкую разменивались на пару абзацев, написанных за двадцать минут.

0
1
1

В голове каскадом воспоминания всех моментов дешевой бравады. От сказанной лет в семнадцать фразы: «Я готов обменять все отпущенное мне время на двадцать четыре года Кобейна», – до высокопарной ереси в интервью вроде: «Все мои герои мертвы – о чем-то это да говорит». Или недавнее: «Все бездарности отчаянно хотят жить долго и счастливо, а у гениев на мысли о смерти просто нет времени». Кажется, будто с каждым таким пассажем судьба сначала ухмылялась, списывая все на юношеский максимализм, потом прищуривалась, читая эти интервью или следя за ночными загулами, алкоголем, наркотой и прочим дерьмом, а однажды просто махнула рукой.

0
0
0

Моя дочь растет в другой квартире, а я снимаю свой комплекс вины подарками, алкоголем и объяснением, что сейчас такое время. Жены дома нет, то есть ее в принципе нет. А с женщиной, которая меня ждет сегодня вечером, мы друг друга почти не знаем.

0
0
0

Они жили рядом. Социология называла их «хипстерами», а я – «электрическими людьми».
Каждый день в районе часа дня они приходили в бар к Максу, заказывали кофе и доставали ноутбуки. Часов до двух, с напряженными лицами, они всматривались в мониторы и лихорадочно стучали по клавиатуре. Потом ноутбук откладывался в сторону и с теми же лицами и той же избыточной энергетикой они принимались отбивать по экранам своих айфонов. Странно, но они по ним никогда не говорили. Только переписывались.
После двух парковка перед баром заполнялась велосипедами и скутерами, владельцы которых подсаживались за столы к таким же, как они, «электрическим людям». Пришедшие с умным видом изучали меню, которое видели ежедневно, раздумывали минут десять, чтобы заказать всегда один и тот же набор – органический бургер и клюквенный морс.
Перед тем как начать беседу «электрические» непременно фотографировали: еду, друг друга или друг друга на фоне еды.
Подглядев в мониторы, я нашел пару-тройку блогов «электрических». В БИО все они значились дизайнерами, фешионистами, урбанистами и даже арт-объектами. Фото, относящиеся к их профессиональной деятельности, найти было сложно. В основном альбомы состояли из снимков друга друга вперемешку с едой, домашними животными и ногами, обутыми в вычурные кроссовки.

0
0
0

Дело не в статусах, Вова. Дело в том, что я женщина, которая хочет с мужем вечером глупость какую-нибудь по телевизору посмотреть, которая детей хочет, которая хочет самой обыкновенной… устроенности, что ли. Которая боится все больше и больше, понимаешь? Тик-так ходики, убегают годики, Вовка. Я боюсь упущенного времени, а ты боишься, что кто-то откусит у тебя кусок твоей популярности. Я про семью, а ты про статусы. Я обычная русская баба, Вова.

0
0
0

Люди десятилетиями живут в состоянии «летом сваливаю», а пока лето не наступило, проводят по сто двадцать дней за границей или залегают на дно внутренней эмиграции, открывая на этом дне «лавки фермерских продуктов», «митбольные», «институты градоустройства», «велодорожки» и прочие интеллигентские финтифлюшки, позволяющие поддерживать коллективную игру в Копенгаген в пределах Дна. То есть, я хотел сказать, в пределах Садового кольца.
А вокруг всего этого огромная, архаичная Россия. Смотрит мутными, красными спросонья глазами на очередное поколение «лучших людей», потом встает, обувается-одевается и идет на завод. Россия, которую сначала разорвали на куски несколько пьяных мужиков в Беловежской пуще, которой потом сказали, что все ее беды оттого, что она слишком «патерналистская» и «безынициативная», и она понесла скудные остатки своих сбережений для выгодного вложения в МММ. Россия, которой в очереди у храма, где Пояс Богородицы, между прочим сообщили, что она встала с колен.
И вот стоит она, вся такая невыспавшаяся, между храмом и станцией метро и обсуждает проблемы ЖКХ, а тут какие-то упыри над ухом надсадно ноют о том, что «дальше так жить нельзя». И упыри эти не просто не имеют проблем с ЖКХ, а даже не знают, как аббревиатура расшифровывается. И Россия, поняв это, отворачивается и тихо, сквозь зубы, цедит: «Вот же суки!».
Потому что она-то точно знает, что дальше так жить можно. Она-то живет, зная, что хуже может быть натурально послезавтра. И если ей скажут, что для оттягивания того самого «послезавтра» следует немедленно разобраться с внутренними врагами, она так же сонно, не выходя из очереди, закатает «лучших людей» в велодорожки или порубает на митболы.
И так они и живут, эти две субстанции. Одни – в тревожном ожидании того самого «послезавтра», другие – в трепетном предвкушении того самого лета. И эти события все не наступают и не наступают, а обсуждения продолжаются.

0
0
0