Ироничные цитаты

— Этот постоялый двор... Женщины передрались за право воспользоваться банной комнатой.
— О как. Кто-то мне говорил, что за горячую воду в походе и возможность смыть пот и грязь, любая женщина готова убивать.
— В луже они у меня будут мыться! Попарно, чтобы спинку тереть друг другу.
— Ах, в этом смысле. Конкретно. Дело ваше. Дисциплина — это хорошо.

1
0
1

— Если думаешь, что это трудно, подожди начало настоящей тренировки.
— Что там будет?
— Предыдущий словил стрелу еще до её начала.
Ты о Рое?
— И о нём тоже, но речь шла о Диком Псе...
— Ещё ты всадил две стрелы у спину Барри Аллена...
— Вижу закономерность.
— Не бойся, он не кусается.

5
2
1
0
1

— Если думаешь, что это трудно, подожди начало настоящей тренировки.
— Что там будет?
— Предыдущий словил стрелу еще до её начала.
Ты о Рое?
— И о нём тоже, но речь шла о Диком Псе...
— Ещё ты всадил две стрелы у спину Барри Аллена...
— Вижу закономерность.
— Не бойся, он не кусается.

5
2
0
0
0

— Совсем старик стал. Лет сто назад или, скажем, при Гонзасте за такой спуск меня лишили бы диплома, будьте уверены, Александр Иванович. Раньше я левитировал, как Зекс. А теперь, простите, не могу вывести растительность на ушах. Это так неопрятно… Но если нет таланта? Огромное количество соблазнов вокруг, всевозможные степени, звания, лауреатские премии, а таланта нет! У нас многие обрастают к старости. Корифеев это, конечно, не касается. Жиан Жиакомо, Кристобаль Хунта, Джузеппе Бальзамо или, скажем, товарищ Киврин Фёдор Симеонович… Никаких следов растительности! Ни-ка-ких! Гладкая кожа, изящество, стройность…
— Позвольте, вы сказали, Джузеппе Бальзамо? Но это то же самое, что граф Калиостро! А по Толстому, граф был жирен и очень неприятен на вид…
— Вы просто не в курсе дела, Александр Иванович. Граф Калиостро — это совсем не то же самое, что великий Бальзамо. Это… как бы вам сказать… Это не очень удачная его копия. Бальзамо в юности сматрицировал себя. Он был необычайно, необычайно талантлив, но вы знаете, как это делается в молодости… Побыстрее, посмешнее — тяп— ляп, и так сойдёт… Да— с… Никогда не говорите, что Бальзамо и Калиостро — это одно и то же. Может получиться неловко.
— Я, конечно, не специалист. Но… Простите за нескромный вопрос, но при чём здесь диван? Кому он понадобился? А может быть, вам было бы удобнее… через… Тут перед вами приходил один товарищ, так он воспользовался.
— И— и, батенька, так это же был Кристобаль Хунта! Что ему – просочиться через канализацию на десяток лье… Мы попроще… Диван он с собой взял или трансгрессировал?
— Н— не знаю. Дело— то в том, что он тоже опоздал.
— Опоздал? Он? Невероятно… Впрочем, разве можем мы с вами об этом судить?
— Однако, — подумал я вслух. — Не просочиться бы в канализацию!..

1
0
1

Ой, какое счастье, что моя «реношка» всё ещё едет после такого, а то мне за неё ещё год по кредиту платить, представляешь? Вот бы я порадовалась...

Пояснение к цитате: 
После атаки Ангела бомбой N2, машину Мисато Кацураги, в которой она и Синдзи Икари ехали в штаб-квартиру агентства «Nerv», перевернуло взрывной волной.
0
0
0

Он появился неожиданно. Но Лекарь-Аптекарь все-таки успел придумать интересный план: закрыть все окна и молчать, а когда он подойдет поближе, выставить плакат: «У нас все прекрасно». А когда подойдет еще поближе – второй плакат: «Мы превосходно спим». Еще поближе – третий: «У Заботкина – успех», еще поближе – кричать по очереди, что у всех все хорошо, а у него – плохо. В общем, план удался, но не сразу, потому что Великий Завистник сперва притворился добреньким, как всегда, когда ему угрожала опасность.
– Мало ли у меня аптекарей, – сказал он как будто самому себе, но достаточно громко, чтобы его услышали в доме. – Один убежал – и бог с ним! Пускай отдохнет, тем более, он прекрасно знает, что до первого июля чудеса в моем распоряжении.
Петька выставил в окно первый плакат.
– Ну и что же? Очень рад, – сказал Великий Завистник. – И у меня все прекрасно.
Петька выставил второй плакат – «Мы превосходно спим», и Великий Завистник слегка побледнел. Как известно, превосходно спят те, у кого чистая совесть, а уж чистой-то совести во всяком случае позавидовать стоит. Он закрыл глаза, чтобы не прочитать третий плакат, но из любопытства все-таки приоткрыл их – и схватился за сердце.
– Вот как? У Заботкина – успех? – спросил он, весело улыбаясь. – А мне что за дело? Кстати, хотелось бы поговорить с тобой, Лекарь-Аптекарь. Как ты вообще? Как делишки?
– Да-с, успех! – собравшись с духом, закричал Лекарь-Аптекарь. – Надо читать газеты! За «Портрет жены» он получил Большую Золотую Медаль. Пройдет тысяча лет, а люди все еще будут смотреть на его картину. Кстати, он и не думал умирать.
– Вот как?
– Да-с. Вчера купался. Ныряет как рыба! Что, завидно?
Великий Завистник неловко усмехнулся: – Ничуть!
– Счастливых много! – крикнул Портной, – Я, например, влюблен и на днях собираюсь жениться! Что, завидно?
– Твои чудеса никому не нужны! У нас есть свои, почище!
– Все к лучшему!
– О спутниках слышал? На днях запускаем четвертый, на Марс! Что, завидно? Потолстел, негодяй!
И они наперебой стали кричать ему о том, что все хорошо и будет, без сомнения, лучше и лучше. А так как он был Великий Нежелатель Добра Никому и завидовал всем, кто был доволен своей судьбой, зависть, которой было полно его сердце, выплеснулась с такой силой, что он даже почувствовал ее горечь во рту.

1
0
1

Широко известно, что, как только происходит что-нибудь не совсем обыкновенное, сразу же появляются слухи. В тот же день весь город заговорил о том, что некий Персональный Пенсионер, почтеннейший человек со множеством медалей, своими глазами видел девочку в легком платье, которая катилась по улице, как на коньках, а потом — раз! — и взлетела. Не высоко и не из шалости, полагал Персональный Пенсионер, а просто потому, что не могла не взлететь. Его спрашивали: «Почему же все-таки не могла?» Он отвечал, подумав: «Видите ли, она так плавно шла, что положительно не могла не взлететь».

1
0
1

В кабинете было много книг: двадцать четыре собрания сочинений самых знаменитых писателей, русских и иностранных. Книги стояли на полках в красивых переплетах, и у них был укоризненный вид – ведь книги сердятся, когда их не читают.
Ты любишь читать, мой милый?
Конечно, Петька любил читать. И не только читать, но и рассказывать. Старшему Советнику повезло – он давно искал человека, который прочел бы все двадцать четыре собрания сочинений, а потом рассказал ему вкратце их содержание. Он усадил Петьку в удобное кресло и подсунул ему «Три мушкетера». Петька прочел страницу, другую и забыл обо всем на свете.

1
0
1