Смертельная битва (Mortal Kombat)

Джонни Кейдж: У одного из руки вылетает черт знает что, другой всё замораживает, третий кажется создан из электричества. Как он изчез? Что тут происходит? Кто он такой?
Соня Блейд: Надо обдумать ситуацию. Всему есть разумное объяснение.
Лью Канг: Это – Рейдан. Бог молнии и защитник планеты Земля.
Джонни Кейдж (к Соне): Вот тебе и разумное объяснение.

10
0
10

Похожие цитаты

Но красота ведь — ещё не всё. С этой красотою морока — уж слишком готовно, слишком законченной она открывается взгляду. Она сковывает, она замораживает жизнь. И забываешь про трепет, вспышку румянца, внезапную бледность, свет, тень, незаметные такие подрагиванья, которые на миг до неузнаваемости меняют лицо, но что-то новое открывают в чертах, что навеки въедается в память. Куда как проще всё стереть и сравнять под паволокой красоты.

0
1
1

А старшина весь заостренный был, на тот крик заостренный. Единственный, почти беззвучный крик, который уловил вдруг, узнал и понял. Слыхал он такие крики, с которыми все отлетает, все растворяется и поэтому звенит. Внутри звенит, в тебе самом, и звона этого последнего ты уже никогда не забудешь. Словно замораживается он и холодит, сосет, тянет за сердце, и потому так спешил сейчас комендант.

4
0
4

— Штормы и ураганы вытягивают рыбу из воды в верхнюю атмосферу. Рыба замораживается, а затем дождём падает на землю. Но такие рыбки очень маленькие, они бы даже соседской кошке не понравились. Мистер Смит, сегодняшняя рыба была вот такой величины!.. Нет? Ну, всё равно это неестественно. Мистер Смит, просканируйте это на наличие инопланетных энергий.
— Конечно.
— И... Мистер Смит, расставьте сеть пошире!

Пояснение к цитате: 
после рыбного дождя
5
3
1
0
1

Со сладострастным намерением наговорить жестоких и честных слов, чтобы увидеть, как он под их весом буквально складывается пополам, пряча лицо и живот, потому что только любившая может столь экономными движениями нанести максимум разрушений… Да, продолжаешь, и оказывается, что по какой-то глобальной несправедливости ты испытываешь все нюансы его боли, и твои тонко заточенные орудия пыток превратились в стыдные, но от того не менее страшные, игрушки мазохиста. И в самом конце, добивающим ударом, когда вы разошлись, из последних сил доброжелательно, пообещав друг другу счастья (без себя), вот тогда тебя – не пулей, не тяжелым тупым предметом, а наилегчайшим прикосновением к плечу – останавливает, пригвождает к месту, замораживает и обжигает понимание, что все изреченное стало ложь.

22
0
22