Дневники вампира (The Vampire Diaries)

Похожие цитаты

Я помню, как впервые приехала в Лос-Анджелес и встретила Гвен Стефани, и то, насколько любезна она была со мной. А затем я встретила еще одну любимую мною знаменитость, и она оказалась настоящей сучкой. Все мои идеалистические представления о ней, о сучке, развеялись, но я навсегда останусь поклонницей той, что оказалась добра.

0
0
0

Конец сжимает горло, выдыхая слёзы. забывая сны, это оказалась не ты. это не в твоих лёгких росли цветы. растирая в кровь мосты, чувства оказались слишком для реальности просты.

1
0
1

Деньги? Это бог??
— Это сила! Гораздо полезнее, чем бог. Кстати Рок, а что ценишь ты? Бога? Любовь? Не будь смешным. Когда я жила в нищете, Бог и Любовь уже были почему-то распроданы. А я тогда чего то ждала и верила, жаловалась богу. Пока жизнь не наказала меня, за то что я не совершала. Просто потому что оказалась по соседству. Чему ты можешь доверять в слабом, молодом возрасте? Деньгам! И оружию! С ними мир становится просто отличным.
— Это ужасно.
— Если бы я хотела жалости, то добавила в историю больше соплей. А я вижу мир трезво. Мораль здесь в том: что когда ходишь по краю, это единственное, что имеет значение. Не всем нравится быть как все, Рок. И ещё одно: жирные ублюдки, отдыхающие на Бали, сучки ничем сложнее, кроме своего макияжа, даже не занимавшиеся, я не хочу, чтобы ты слышал мой рассказ, как эти лицемерные ничтожества. Нет ничего хуже компаньонов, считающих тебя проституткой. Если ты хоть раз попеняешь мне моим прошлым, ты перестанешь быть своим и я вкушу твоей крови...

Пояснение к цитате: 
Реви чуть приоткрывает своё прошлое Року, уча его жизни на "подводной могиле" затонувшей локе нацистов. когда собра все ценности, награды и оружие. на что Рок , просит это оставить мертвецам, мол это они заслужили.
1 сезон
5 серия
2
0
2

И вот сегодня я загляделся на рыжеватые сапоги кавалерийского офицера, который вышел из казармы. Проследив за ними глазами, я заметил на краю лужи клочок бумаги. Я подумал: сейчас офицер втопчет бумажку сапогом в грязь — ан нет, он разом перешагнул и бумажку и лужу. Я подошёл ближе — это оказалась страница линованной бумаги, судя по всему, вырванная из школьной тетради. Намокшая под дождём, она вся измялась, вздулась и покрылась волдырями, как обожжённая рука. Красная полоска полей слиняла розоватыми подтёками, местами чернила расплылись. Нижнюю часть страницы скрывала засохшая корка грязи. Я наклонился, уже предвкушая, как дотронусь до этого нежного сырого теста и мои пальцы скатают его в серые комочки… И не смог.
Секунду я стоял нагнувшись, прочёл слова: «Диктант. Белая сова» — и распрямился с пустыми руками. Я утратил свободу, я больше не властен делать то, что хочу.

8
2
10