фашизм

На суде в Нюрнберге я сказал: «Если бы у Гитлера были друзья, я был бы его другом. Я обязан ему вдохновением и славой моей молодости так же, как позднее ужасом и виной».
В образе Гитлера, каким он был по отношению ко мне и другим, можно уловить некоторые симпатичные черты. Возникает также впечатление человека, во многих отношениях одаренного и самоотверженного. Но чем дольше я писал, тем больше я чувствовал, что речь шла при этом о поверхностных качествах.
Потому что таким впечатлениям противостоит незабываемый урок: Нюрнбергский процесс. Я никогда не забуду один фотодокумент, изображающий еврейскую семью, идущую на смерть: мужчина со своей женой и своими детьми на пути к смерти. Он и сегодня стоит у меня перед глазами.
В Нюрнберге меня приговорили к двадцати годам тюрьмы. Приговор военного трибунала, как бы несовершенно ни изображали историю, попытался сформулировать вину. Наказание, всегда мало пригодное для измерения исторической ответственности, положило конец моему гражданскому существованию. А та фотография лишила мою жизнь основы. Она оказалась долговечнее приговора.

Пояснение к цитате: 

Воспоминания Альберта Шпеера

5
0
5

Вы даже не свора. Вы — сволота.
Фашизофрении бацилла.
За вашим «да здравствует!» — пустота.
За пустотой — могила.

Пояснение к цитате: 

«Фашизм» из сборника «Кансьонеро. Поэтический дневник» / «Cancionero. Diario poetico». Buenos Aires, (1953).
Перевод с испанского Сергея Гончаренко.

5
0
5

Через короткий промежуток времени фашизм вновь засияет на горизонте. Во-первых, из-за преследований, которым он подвергнется со стороны «либералов», показывая таким образом, что свобода – это то, что мы оставляем для себя и в чём отказываем другим; и во-вторых, из-за ностальгии по «старым добрым временам», которая мало-помалу начнёт подтачивать итальянское сердце.

6
2
8

А победили фашизм мы, потому что не делились по национальностям. Мы все были как родные братья. Так же и сейчас надо всем объединиться и начать бороться. Только не против кого-то, а за! За свою страну, за своих людей, за процветание всех и общее благо. Тогда и фашизма никакого не будет.

Пояснение к цитате: 

Статья из газеты: Еженедельник «Аргументы и Факты» № 46 11/11/2009.

4
0
4

Нам трудно сегодня понять наших предков,
Забыли отцов.
Мой дед о войне мне рассказывал редко,
И прятал лицо...
Ни холод, ни голод мы не испытали,
Не видели смерть.
Как рвет чье-то тело кусок острой стали,
Нельзя нам смотреть.
Мы мирные люди, а где бронепоезд?
Давно экспонат....
Живем мы спокойно, и так, успокоясь,
Не смотрим назад.
И так, постепенно, забыв о невзгодах,
Живем, как во сне.
Но только тревожно, тревожно чего-то,
И муторно мне...
И снится порою, как свастика снова,
Над миром встает.
И жгут города, а за каждое слово,
В ответ — пулемет.
И люди живые пылают, как свечи,
И дети в гробах...
И расчеловечиванье человека,
И страх! Страх! Страх! Страх!

Пояснение к цитате: 
Из книги "Вторая жизнь сержанта Зверева".
3
0
3

Мне однажды пришлось беседовать с известным кинорежиссером, резким в своих формулировках, и он мне выдал формулу, которой я сейчас люблю пользоваться. Он сказал так: попытка простого решения сложных проблем — это и есть то, что мы называем фашизмом.

Пояснение к цитате: 

Для сложных проблем не существует простых решений. Есть всегда один путь: когда сложные проблемы решаются за счет сложных методов. Каждый раз, когда мы пытаемся решать сложные проблемы простыми методами, мы всегда становимся на путь разрушения живого целого.

3
0
3

Ведь что такое фашизм? Мы даём разные его определения, а всё ведь очень просто. Фашизм — это сознательное зло; это когда ты преступаешь нравственную границу, зная о её существовании. Вот если ты не знаешь о ней, это — не фашизм. Это просто добросовестное заблуждение или дурное заблуждение, но это в любом случае не тот восторг от собственной мерзости, который так точно у Достоевского в «Записках из подполья» описан. Фашизм — это явление подпольное; это когда ты понимаешь, что ты дрянь, и испытываешь от этого удовольствие. Вот и всё. Это культ запретных удовольствий. Обратите внимание, что в фашизме на первом месте стоит культ удовольствия, наслаждения, и это отличает его, например, от коммунизма с его культом жертвенности, страданий и т. д.

Пояснение к цитате: 

Радиостанция «Эхо Москвы». Авторская передача «Один», эфир 19 июня 2015 года

3
0
3

Часто оказывалось, что спасались те, кто спасал других — стоял в очередях, добывал дрова, ухаживал, жертвовал коркой хлеба, кусочком сахара… Не всегда, но часто. Сострадание и милосердие — это типичные чувства блокадной жизни. Конечно, и спасатели умирали, но поражало меня то, как им помогала душа не расчеловечиваться. Как люди, кто остался в городе и не принимал участия в военных действиях, смогли остаться людьми. Когда мы писали «Блокадную книгу», мы задавались вопросом — как же так, ведь немцы знали о том, что происходит в городе, от перебежчиков, от разведки. Они знали об этом кошмаре, об ужасах не только голода, — от всего, что происходило. Но они продолжали ждать. Ждали 900 дней. Ведь воевать с солдатами — это да, война — это солдатское дело. Но здесь голод воевал вместо солдат. Я, будучи на переднем крае, долго не мог простить немцев за это. Я возненавидел немцев не только как противников, солдат вермахта, но и как тех, кто вопреки всем законам воинской чести, солдатского достоинства, офицерских традиций уничтожал людей. Я понимал, что война — это всегда грязь, кровь, — любая война... Наша армия несла огромные потери — до трети личного состава. <...> Вы знаете, существует такое сакральное пространство. Когда человек возвращается в сострадание и духовность. В конечном счёте всегда торжествует не сила, а справедливость и правда. И это чудо победы, любовь к жизни, к человеку...

Пояснение к цитате: 

Выступление Даниила Гранина в бундестаге на торжественной церемонии в память о жертвах национал-социализма (27.01.2014). Этот день был выбран потому, что именно 27 января 1945 года Советская армия освободила нацистский лагерь смерти Освенцим. Но в этот же день - только годом раньше - была снята и блокада Ленинграда.

3
0
3