Генри Лайон Олди. Путь меча

11 цитат
Путь меча

Дмитрий Громов и Олег Ладыженский (Генри Лайон Олди) – дуэт, не нуждающийся в рекомендациях. Обладатели титула «Лучший писатель-фантаст Европы», лауреаты десятков международных литературных премий, в том числе «Золотой Роскон», «Золотой кадуцей», «Золотий письменник України». Cуммарный тираж книг Г. Л. Олди приближается к двум миллионам экземпляров.
«Кабирский цикл», самый известный в творчестве Г. Л. Олди, открывается романом «Путь Меча». Под воздействием «железной» воли живых клинков – Блистающих – искусство фехтования отточено людьми до немыслимого совершенства. Все вооружены, и все мастерски владеют своими мечами – это ли не залог бескровности многочисленных поединков? И все же покой мира, кажущегося гармоничным, нарушается чередой загадочных убийств. И люди, и Блистающие в шоке – такого не было уже восемь веков!
Минули столетия, и наступило время романа «Дайте им умереть». Новому оружию сделалось больно, и оно стало мстить людям, взрываясь у них в руках. Почему? Может быть, об этом знает ржавый меч, лежащий под стеклом в музее? Он ведь помнит те времена, когда на бескрайних Дурбанских равнинах сражались темные силуэты всадников…
И снова – возвращение в далекое прошлое. Аль-Мутанабби, чью железную руку мы помним по «Пути Меча» – поэт, пусть даже меч его разит без промаха. Жизнь поэта – его песня. Роман «Я возьму сам» – блестящая аллегорическая поэма о судьбе царя царей, отринувшего меч, чтобы войти в историю в качестве поэта. Потому что меч – наваждение, посланное черной магией фарра; и сколь ни завоевывай Кабир мечом, это не оживит запертых в нем марионеток.

— Да, Чэн. Это ремесло. Как гончар делает горшок — так воин убивает.
— А когда гончар делает не горшок, каких множество, а вазу? Единственную в своем роде? Каких до него не делал никто и никогда?! Если он неделями ломает себе голову над формой завитка на середине ручки этой вазы — хотя житейской пользы от этого завитка никакой?!
— Это искусство, Чэн. Не ремесло, но — искусство. Не польза, но — радость.
— А если воину плевать на жизнь и на смерть, если нет врага и нет ярости, а есть он сам и его меч, и отблески движущегося просто так, без житейской цели и пользы клинка чертят в ночном небе диковинный узор, и ноги танцуют, не касаясь земли, а кисточка на рукояти описывает спираль, ведущую в бесконечность, и нет пользы, а есть радость, и ты — это меч, а меч — это ты, это мир, это небо и перехлестывающее через край бренной плоти сознание бессмертия…
— Это искусство, Чэн. Это мудрая радость творчества, когда мы равны Творцу. Это шаг от ремесла к искусству, это два берега одного ручья — умная ярость воина-ремесленника и мудрая радость воина-творца.

3
0
3

Воин — убивает. Умело и быстро.
— Зачем?
— Чтобы выжить самому. Ремесло воина — умная ярость.
— Да. Умная ярость. Чтобы убить — и выжить. И взять себе имущество убитого, или его женщину, или его коня — но не это главное. Главное — чтобы выжить самому. И поэтому сколько ни называй это убийство доблестью, умением, подвигом или подлостью, или еще чем — важно, что это тоже ремесло. Ему учат, им сохраняют жизнь, им отнимают жизнь, оно приносит пользу, им можно торговать, у него свои тонкости и навыки…

2
0
2