Франц Вертфоллен. Записки фотографа при рабовладельческом строе

Кто люди, если не шлюхи,
радостно,
звонко,
игриво
схлопывающие
бриллиантовые каблучки
со столь грустным –
«люби меня!»,
брошенным богу,
«люби, motherfucker!»,
раскрашивающие эскизы собственных платьев темно-зеленым,
«why don't you love me?!»,
пока бог слишком занят
войной и любовью.

6
0
6

Люблю преданность сфинксов. По скандинавским легендам, по китайским, забавно, тоже – хульдры и лисы влюбляются только раз. И только в богов, но это такая любовь. No pressure in the world could break it, not even God himself. И они делают – не болтают, не чахнут, не страдают, но делают. И сфинксы бесстрашны, даже умирая от страха, они будут нырять за вами, умирая даже, они наслаждаются.

1
0
1

Чувство своей неоспоримой красоты жило в ней столько лет, что наскучило. Она любовалась собой не как мидинетка, впервые влезшая в барскую юбку, и не как мидинетка, к барской юбке так и не привыкшая, но как царица Савская – «конечно, я прекрасна, оставим это, расскажите мне что-нибудь интереснее.

1
0
1

Роскошь — не антоним нищих, действительно, роскошь – синоним существ, qui ne sont là que pour faire l’amour et la guerre (Которые родились лишь для того, чтоб заниматься войной и любовью).

0
0
0

Конечно же, конечно, красота спутник божественности. И красота подавляет. По крайней мере, такая красота – красота как продолжение воли, когда тело, лицо – лишь слепок с внутреннего поражающего просто комка энергии.

0
0
0