Ольга Громыко. Космоэколухи

Космоэколухи

Работа космического дальнобойщика рутинна и скучна. Ну разве что некондиционный груз попадется, безбилетники на борт пролезут, авария приключится, пассажиры забудут кое о чем предупредить, инопланетные чудища нападут или старые знакомые на огонек бластера заглянут. А так — тишь да гладь… И чего капитан вечно недоволен?!

Станислав давно вышел из того возраста, когда здравый смысл заглушается адреналином. Шах еще не означает мата, главное — продолжать партию, а не швырять доской в противника.

12
0
12

— А себе что-нибудь выбрали?
— Не-а, — печально сказала Полина. — Пива Тед не нашёл, а шоколад весь белый.
Я думал, ты и белый любишь.
— Люблю. Когда он такой с самого начала, а не по жизненным обстоятельствам.

12
0
12

— Ну как успехи? — потянувшись, жизнерадостно поинтересовался пилот.
Команда посмотрела на него с ненавистью. Сейчас все дружно корпели над формой №72 — «Прошение о разрешении не заполнять форму №23». Полина робко заикнулась, не проще ли заполнить собственно двадцать третью, но вокруг предостерегающе зашикали, а Станислав полушутя-полувсерьёз сообщил, что даже в космофлоте такие смельчаки на его памяти нашлись только единожды, и в процессе заполнения вызвали два истерических припадка, инсульт и дьявола.

12
0
12

Но принцип «победителей не судят» обычно вызывает у этих самых победителей чувство вседозволенности, а в следующий раз им может и не повезти.

10
0
10

– Бежим! – гаркнул Станислав. Уставное «отступаем!» никогда ему не нравилось: оптимизма в нем было больше, но и слогов – тоже.
Экипаж выполнил команду быстро, единодушно и с поразительным энтузиазмом.

11
1
12

Охранники охотно рассыпались в комплиментах — сначала бесстрашию девушки, потом её красоте и уму, а в конце и вовсе пригласили в бар опрокинуть рюмашку за знакомство.
— Ой нет, — спохватилась Полина. — Мне... э-э-э... папа пить запрещает!
— А как он узнает, если по чуть-чуть и зажевать?
— А он там уже пьёт, — смущенно призналась девушка.

10
1
11

Безликий, бездушный шрифт на экране уничтожает все очарование творчества. То ли дело рукопись: шелест бумаги, скрип ручки, каждая строчка – как уникальный рисунок!

7
0
7

– Надо уважать чужие верования.
Я уважаю, – возразил пилот, – кроме тех, которые противоречат моим.
– А у тебя они разве есть? – удивился капитан.
– Конечно, – и глазом не моргнул Теодор. – Я поклоняюсь Пресвятой Троице: Светлому, Темному и Нефильтрованному. А их здесь не только на вынос – даже на розлив почитать запрещено!

6
0
6