Друзья (Friends)

Изображение пользователя Аноним.
0
0
0

УАХАХА меня уносит вообще

Похожие цитаты

Come feed the rain
Cos I'm thirsty for your love
Dancing underneath the skies of lust

Yeah feed the rain
Cos without your love my life
Ain't nothing but this carnival of rust

It's all a game, avoiding failure,
When true colors will bleed
All in the name of misbehavior
And the things we don't need
I lust for "after"
No disaster can touch
Touch us anymore
And more than ever, I hope to never fall,
Where "enough" is not the same it was before

Напои же дождь,
Ведь я жажду твоей любви,
Что танцует под небесами страсти.

Да, напои дождь,
Потому что без твоей любви
Моя жизньничто, лишь карнавал тлена.

Это все игра, в которой нельзя потерпеть поражение,
И истина истекает кровью,
Все это во имя запретных плодов
И всего, в чем нет нужды.
Я страстно желаю, чтобы наступило «завтра»,
И никакое несчастье нас не коснулось,
Не коснулось больше.
И сильнее, чем когда-либо, я надеюсь никогда не пасть
Туда, где «довольно» значит совсем не то, что раньше.

6
1
7

Когда ее тело первый раз коснулось сетки, все, что я увидел, — это серое пятно. Я перетащил ее через край. Ее рука была маленькой и теплой. А затем она встала передо мной — невысокая, тоненькая, самая обычная и вроде бы ничем не примечательная, за исключением одного. Она прыгнула самой первой.
Даже я этого не сделал.
Ее глаза были решительными и настойчивыми.
Такими красивыми.

Пояснение к цитате: 

Тобиас Итон о первой встрече с Беатрис Прайор

4
0
4

Мужик должен все по мозгам разложить, тогда он постепенно, помаленьку думать начинает и до правды может додуматься. А баба — ей все по-другому открывается. Иной раз смотришь, дура дурой, ничего в жизни не сечет. А коснулось ей до сердца, вдруг такое скажет, что и профессору не додуматься.

2
0
2

Вадим знал — Кира всегда была эгоцентрична. В свое время ему это даже нравилось. Я, мол, такая — хотите принимайте, хотите нет. И он принял. А сейчас? Почему сейчас его отчего-то коробит? Так, как будто мелочи... Сидишь за столом, разговариваешь, а она вдруг: «Минуточку!» — и исчезает. Оказывается, что-то там не долепила, переделывает. Потом вернется: «Прости, ты о чем-то рассказывал. Ну ладно, продолжай, продолжай». А ты рассказывал о своем друге, своем самом близком друге... И не то что ей это не интересно, просто она живет в своем собственном мирке. Что-то проходит мимо нее, не коснувшись даже, что-то чуть-чуть заденет, что-то даст вспышку, искру, короткое замыкание и погаснет, а что-то завладеет ею целиком, и тогда начинается одержимость. Как сумасшедшая бегала по Киеву, так же, вероятно, и работает, если ей работа нравится. Все, что, например, произошло с Вадимом за прошедшие годы, коснулось ее, как некая прилетевшая издалека комета — коснулось, дало ослепительно яркую вспышку, потом погасло. Все это для нее нечто далекое, непонятное, ни во что не укладывающееся, абстракция и потому — вот это-то самое страшное — не очень ей нужное. А его стишки двадцатилетней давности — это близкое, родное, свое и, судя по всему, крайне необходимое.

1
0
1