Фредерик Бегбедер. Рассказики под экстази

С каждым днем мы все сильнее страдаем и рвемся друг к другу. Мы льем слезы уже многие годы. Но она, как и я, знает, что ничего изменить нельзя.
Наше самое прекрасное доказательство любви — вечная разлука.

72
1
73

Мы были самой что ни на есть влюбленной парочкой. Все оборвалось, лишь только мы решили, что любовь нуждается в доказательствах. Как будто просто заниматься ею было недостаточно.

32
0
32

Я все меньше и меньше понимал, что вокруг творится. Неужели современное общество превратилось в широкоформатный порнофильм под открытым небом? А может, я просто стал прекрасен собой?

21
0
21

Никто не хотел состариться со мной рядом (даже я сам!). Я никогда не влюблялся и ни разу никому не доставил довольствия. Любовь стоит слишком дорого, у меня не хватало средств.

19
0
19

Мужики всегда находятся между бывшей и будущей, ибо настоящее их не занимает. Им лучше сновать от ностальгии к надежде, от утраты к мечте. Мы вечно зажаты между двумя отсутствующими дамами.

24
1
25

Моя судьба — не площадь Согласия, нет в ней ни света, ни блеска, это для тех, кто поважнее. И пью я, чтобы позабыть, что обо мне позабыли. Живу без всякого смысла.

22
1
23

Внезапно понимаю, что жизнь — очень простая штука: мы рождаемся, встречаем интереснейших людей, любим их, треплемся с ними, иногда с ними же спим. Смерти не существует: это потрясная новость.

15
0
15

Экстази заставляет очень дорого платить за те несколько минут химической радости, которое оно дарит. Оно позволяет войти в лучший мир, в общество, где все держатся за руки и нет одиноких; оно заставляет мечтать о новой эпохе, в которой действует логика Аристотеля, геометрия Евклида, методы Декарта и экономика Фридмана. Оно приоткрывает вам все это, а потом вдруг без всякого предупреждения захлопывает прямо перед вашим носом дверь.

33
11
44

Можно ли выдумать более изощренную пытку, чем разбудить человека звонком мобильника? Пронзительное дребезжание, подхлестываемое отчаянием, превращается в грохот отбойного молотка, скрежет вагонных тормозов, крик боли, оглушительное тарахтение, буравящее тяжелую тишину утренней пустоты. Придется отозваться, иначе смерть.

15
2
17