Владимир Алексеевич Данович

— Мне очень жаль. Я не знал об этом. Надеюсь, вы понимаете, что это эксцесс, пока мы ещё не всегда можем справиться с этим.
— Это не оправдание.
— Я не оправдываюсь, я объясняю. Диктатура пролетариата — власть опирающаяся на насилие и в сломе старого строя она не ограничена никакими законами. Короче: «Salus populi suprema lex esto» помните Цицерон. [Да будет благо народа высшим законом. Цицерон. О законах.]
— Благо народа есть высший закон. Прекрасная эпиграмма, а как же быть честным людям, чтобы их не ставили к стенке. За косой взгляд.
— Честным людям революция не грозит ничем. Этот офицер забыл, что сейчас декабрь, а не июль семнадцатого года.

Пояснение к цитате: 
Фильм 1 «Мы наш, мы новый…» К. Федоров и В. Данович у расстрелянного офицера, который солдат погранслужбы обложил матом и дал в морду вахмистру.
1
2
2
0
2

— Через десять минут вас сомнут. Сколько у вас людей?
— Решили полюбоваться?
— Отделение и два пулемёта должны подойти. Что делать будем?
— Ясно. А ничего. Перекрываем границу или отойдите в сторону пусть бегут на пулемёты. Взвод, слушай мою команду! Ко мне! Примкнуть штыки!
— Гамаюн, против безоружных нельзя!
— Пулемётчики, десять шагов вперёд! Марш! Прицел четыре, целик два! По немецким позициям, приготовиться! Становись! Правая шеренга кругом! К бою! Все назад, будем пропускать только в установленном порядке!
— Однако, хватка у вас. Слушай капитан, а ты теперь в «установленном порядке» туда, к германцам?
— У меня в вагоне осталась семья, позвольте мне уйти! И начните пропускать людей, следующий натиск вы не выдержите...

Пояснение к цитате: 
Толпа решила прорвать ограждение и бежать к немцам, и тогда Данович стал давать правильные команды.
1
2
2
0
2

— Скажу откровенно, только сейчас до меня начинает доходить, что такое граница, ну и служба по её охране. Если бы не вы вчера, могло произойти несчастье.
— Не надо меня благодарить, я действовал, как мне полагается. Офицеру пограничной службы.
— Принято решение о возобновлении действия пограничной охраны.
— Позвольте, в день октябрьского переворота...
— Революции!
Хорошо, пусть будет революции. Один из ваших «революционных товарищей» заявил в штабе погранслужбы освободить помещение и заявил, что все люди отныне братья и границы не нужны. Стало быть, и мы.
— Давайте разберёмся спокойно, первое этот «товарищ» либо дурак, либо провокатор. Да. Глава нашей партии большевиков Ульянов — Ленин говорит, что мы стоим за государство. А государство, предполагает её границы. В прежнем вашем качестве вы нам действительно не нужны, тут нет противоречия. Старая служба была создана не выпускать людей за границу, новая служба будет работать на благо человека, даст ему самому решать, где жить.

1
2
2
0
2

— Говорит привёз товарища Житомирского, городского комиссара по финансам, тот осматривает помещение банка под финансовый отдел. Пошли, всё равно мы этого комиссара в глаза не видели, а в мандатах этих, сам чёрт ногу сломает.
— Автомобиль.
— Ага. Знакомый узорчик шин.
— Ушел Серж. Не поверишь, за всю службу в первый раз попятнали. Оружие держи наготове.
— Ну что, давай посмотрим из-за чего весь сыр-бор. Деньги... Не наши.
— Менд оф Ингленд иц файф. Фунты стерлингов. Купюры по пять фунтов, в каждой пачке по сто штук. А тут их не менее пятисот. Вот и считай.
— Ничё себе. Двести пятьдесят тыщь. С ума сойти можно.
— По прежнему курсу шесть рублей фунт, это полтора миллиона получается. А по нынешним вообще не пересчитать. Знали мерзавцы за что жизнью рискуют.
— А с другой стороны, на кой чёрт им здесь иностранные деньги.
— Наивные рассуждения, Серж пришел с немецкой стороны. Собирался обратно, когда он будет там, эти деньги у него охотно бы купили.
— На кой чёрт мне за деньги деньги покупать? Я понимаю одежда, хлеб, но деньги? Но научимся, на первое время у нас образованный ты есть...
— Это же... Это же валюта! А ещё хотите всей Россией управлять... Таких элементарных вещей не понимаете.

1
2
2
0
2

— Вот вы бывший дворянин, офицер отдельного корпуса пограничной стражи, хотите принять участие в постройке новой государственной машины? По совести, не лукавя? Всё-таки двинулось дело с мёртвой точки.
— А я уверен, что половина этих людей увезёт свои ценности с собой. Можете не сомневаться.
— Почему вы так считаете?
— Смотрите. Что везёте?
— Одежду. Сахар фунта два. И деньги рублей пятьсот. И всё. Истинный крест.
— Посмотрим. Последний раз спрашиваю, вы всё назвали? Дайте нож.
— Вот те вам, а чего я не назвал? Думаете, спрятал чего... Прошу, вот...
— Вы, гражданин, дурака-то не валяйте. А я-то думал, золотишко, а тут портреты семейные...
— Это мои дедушки-бабушки, дяди-тёти и дети.
— И все ваши? Жан Изабе. Матье... Дедушки... Авторы этих работ крупнейшие художники восемнадцатого-девятнадцатого веков. У кого вы купили эту коллекцию миниатюр? Советую говорить правду! Это всё стоит не менее сорока-пятидесяти тысяч золотых рублей. Уезжали бы сами, раз невтерпёж... Что ж вы Россию разворовываете!!
— А она будет? Россия будет-то? Вон, истинно русские к немцам бегут. Остаётся-то кто? Комиссары да инородцы. Дерьмецы и ублюдки. Погодите, дайте срок мы вам всем требуху то повыпустим. Мерзавцы.
— Таких отпускать нельзя!
— Согласен с вами. Таких надо отводить туда! Под пакгауз! И сразу пулю в лоб! К сожалению, не имеет право... А вам спасибо, между прочим. Вы мне ещё одну сторону границы помогли открыть. И сколько ещё сторон границы откроется...

1
2
2
0
2