родители

Как и всякие отношения, думал он, отношения с родителями тоже требуют постоянного ухода, упорства и внимания, но если ни одна из сторон не желает себя этим утруждать, отчего бы отношениям не зачахнуть?

0
0
0

– Не будь слишком самоуверенным. Когда я встретил родителей Кевина, я сказал, что «Fünf Gesänge» Брама – это опус 106, в то время как это, разумеется, 104. С тех пор они со мной не разговаривают.
– Серьезно? Только из-за этого?
– Да... Ну и еще потому, что они жуткие гомофобы, которые считают, что я сделал Кевина геем с помощью своих волшебных гениталий.

4
7
2
0
2

У меня потрясающие родители. Всю жизнь прожили в одном месте, в одном доме. Говорят, большего им не нужно. У них друзья, с которыми они дружат всю жизнь, со школы. Они верные люди. А родительская верность сообщает ребенку уверенность, правда? Мое детство, и брата, и сестры было отмечено этой уверенностью в незыблемости нашей жизни, в том, что если что-то дурное и случится, то уж точно будет преодолено. Для отца наша стабильность всегда была приоритетом, причем не материальная ее сторона. Папа говорит, деньги не предмет первой необходимости, они, как огнетушитель в доме, нужны для безопасности. Предмет первой необходимости для него – доверие друг к другу. А мама всегда считала: главное, что она должна дать нам, – это саму себя, свое время. Она всегда сама укладывала нас и говорила с нами перед сном столько, сколько мы хотели. Я стараюсь смотреть на семью с их, папиной и маминой, позиций: семья должна стать для человека самым безопасным местом на свете, свободным от тревог.

3
0
3

Почему родители не сказали мне, что Грэм был первой маминой любовью? Не удивительно, что их кино-рандеву обернулось такой схизмой. Могу лишь предположить, что был поднят вопрос обмена женами, и отец оказался не готов к этому эмоционально. Возможно ли, что мама может изменить отцу? Они разведутся? Они ведь даже не ругаются. Они просто дискутируют. Нужно повысить уровень наблюдения.

-1
1
0

— Я подам на тебя в суд за то, что ты сделал.
— И будешь права. Я ужасный отец.
— Я разорву тебя на тысячу мелких кусочков.
— Спокойно, спокойно.
— Да, я втянул сына в ограбление, а сейчас его сожрало чудовище. Возможно, это не самое лучшее для ребёнка. Что я могу сказать? Я хотел его видеть!

0
0
0

— Армагеддон. Твою мать! (Звонит телефон). На, твоя мать.
– Мама?
– Как ты, сынок?
– Всё прекрасно.
– Ты поел?
Нет еще, не успел.
– Как же так...
– И уроки тоже не сделал.
– Почему?
– Я в такси сейчас, с папой.
– Куда вы едете?
– Не знаю, убегаем от полиции!
— Что?!

0
0
0

Я делал все возможное, чтобы моих пятерых детей не душило уважение ко мне; и это мне, я бы сказал, удалось; но что бы вы ни делали и как бы они вас ни любили, они всегда будут смотреть на вас слегка как на чужого: вы пришли из краев, где они не родились, а вы не узнаете тех стран, куда они идут; так как же вам вполне понять друг друга? Вы друг друга стесняете, и вас это сердит. И потом страшно сказать: человек, которого больше всего любят, должен меньше всего подвергать испытанию любовь своих близких: это значило бы искушать бога. Нельзя слишком многого требовать от нашей человеческой природы. Хорошие дети хороши; мне жаловаться не на что. И они еще лучше, если не приходится к ним обращаться. Я бы мог многое рассказать на этот счет, если бы хотел. Словом, у меня есть гордость. Я не люблю отнимать пирог у тех, кому я его дал. Я словно говорю им: «Платите!»

0
0
0