убийство

Какой идиот придумал скрывать свою личность перед партнёром? Кто придумал молчать, терпеть и ходить кругами? Виктор с радостью бы убил его. Если тот мёртв, воскресил бы сначала, а потом убил. Раз десять. А потом отдал бы на растерзание тем, кому тоже пришлось потрудиться, чтобы стать честными перед самим собой и перед друг другом.

0
0
0

Я бы никогда не убил. Никогда. Вы поняли? Никогда не убил бы. Когда вы начнете жить в этом новом мире людей и хат, помните это. Сделайте это фундаментом вашего общества. Человек неубивающий.

Пояснение к цитате: 
Дочь Доктора мертва вследствие выстрела.
4
6
0
0
0

— Люцифер Деница? Это ваш сценический псевдоним?
Имя мне ниспослал господь.
— Вы знали убийцу? Нравится играть в копов?
Нет. Мне просто нравится играть. Но у нас была занимательная беседа перед его смертью. Я расспросил его. Он ещё не был мертв. Его душа ещё не прошла врата ада.
— Значит, вы говорили с умершим. Он её застрелил и за это бог забрал его душу. И объясните, как так получилась, что она погибла под градом пуль, а на вас ни царапины? Интересная догадка?
— Это работает иначе, детектив. У бессмертия свои плюсы.
— У бессмертия. Это пишется с двумя «С»? А то всегда забываю записать.

1
1
2
0
2

Мне кажется, что никакой человек, убивавший людей, не может быть образцом. Даже во время войны. Даже во время защиты своей страны. Понять его можно, а считать его моделью для подражания – нет. Любое убийство, даже вынужденное – это всегда трагедия, а не предмет для гордости. Человечество уже давно должно пройти эту стадию – гордиться количеством убитых врагов.

Пояснение к цитате: 

Из поста "боевые дети и боевые подруги" https://mi3ch.livejournal.com/3765149.html

0
1
1

Видите ли, родные и близкие самоубийц часто терзаются угрызениями совести. Они считают – пусть даже безосновательно, — будто не сделали всего, что в их силах, чтобы не допустить трагедии. А вердикт «убийство» мог бы избавить родственников от всяких угрызений, правда?

2
0
2

Как ни странно, бесчисленные фотографии, демонстрирующие таинственную внешность топ-модели, до сих пор не помогали, а только мешали Страйку поверить, что Лэндри когда-то существовала в реальности. У нее были довольно стандартные черты, обобщенные, абстрактные, но при этом лицо поражало уникальной красотой. Однако сейчас, в конторе, эти сухие черные значки на бумаге, полуграмотные тексты с непонятными посторонними шутками и прозвищами вызывали перед ним призрак погибшей девушки. За ее сообщениями Страйку открылось нечто такое, чего не доказывали сотни ее фотографий: он скорее нутром, чем умом осознал, что тогда, на заснеженной лондонской улице, разбилась насмерть реальная девушка из плоти и крови, которая жила, смеялась, плакала. Перелистывая страницы дела, он рассчитывал найти хотя бы ускользающую тень убийцы, но вместо этого видел только призрак самой Лулы, глядевшей на него – как порой бывает с жертвами насильственных преступлений – сквозь обломки прерванной жизни.

2
0
2